Гипсовые повязки при лечении переломов костей впервые начал применять

Гипсовая повязка — медицинская затвердевающая повязка, приготавливаемая с использованием гипса. Применяется, прежде всего, при переломах костей, а также ушибах, растяжениях связок, некоторых заболеваниях опорно-двигательного аппарата. Цель применения — иммобилизация, создание неподвижности в сегменте конечности или отдельных областях туловища для улучшения и ускорения процесса заживления, уменьшения болевого синдрома.[1]. Обычный срок ношения гипсовой повязки — 1-2 месяца, для детей минимальный срок может быть 2 недели. Процесс окончательного затвердевания нового окостенения может затем продолжаться до 6–12 месяцев с благоприятным прогнозом.

История[править | править код]

Лечение переломов с помощью различных средств проводилось с давних времен. Арабские врачи использовали глину, в Европе применяли отвердевающие смеси камфорного спирта, свинцовой воды и взбитого белка (Д. Ларрей, 1825), крахмала с гипсом [Лафарк (Lafarque), 1838]; использовались также крахмал, декстрин, столярный клей.

Первым, успешно применившим для этих целей гипс, был русский хирург Карл Гибенталь (1811), позднее голландский хирург Матейсен (A. Mathysen, 1851) усовершенствовал технологию и стал применять повязки из ткани, предварительно натертой сухим гипсом и затем смоченными губками. В 1853г. Ван-де-Лоо (J. Van de Loo), усовершенствовал этот метод, предложив ткань, натертую гипсом, смачивать водой до наложения повязки[2].

Однако честь изобретения фиксирующей (иммобилизирующей) повязки принадлежит русскому хирургу Николаю Ивановичу Пирогову. В 1847 году во время боевых действий на Кавказе он впервые применил фиксирующую «налепную повязку». В качестве отвердевающего агента сначала использовался крахмал, который Пирогов в дальнейшем заменил на коллоидин, гуттаперчу, и, наконец, на гипс.[3] С 1852 года Николай Пирогов и его последователи успешно применяли гипсовую затвердевающую повязку для лечения переломов. В 1854 году выходит в свет труд Н. И. Пирогова «Налѣпная алебастровая повязка в леченіи простыхъ и сложныхъ переломовъ и для транспорта раненыхъ на полѣ сраженія».[4] Повязка Пирогова применяется без существенных изменений до наших дней.[5]

Заливка гипсовой кашицей при переломах упоминается в трудах арабских учёных IX—XI веков[6]. Современная гипсовая повязка представляет собой гигроскопический бинт, просыпанный гипсом, выпускается промышленно, в герметичной упаковке[7].

Виды гипсовых повязок:

  • Циркулярная (сплошная) повязка применяется для иммобилизации конечности и туловища при переломах.
  • Тутор (гильза) накладывается на сустав или отдельный сегмент конечности для придания покоя и иммобилизации.
  • Лонгетно-циркулярная повязка представляет собой лонгету, которая фиксируется циркулярными гипсовыми бинтами.
  • Лонгетная повязка накладывается на конечность и может быть тыльной (задней), ладонной (передней) и U-образной.

Повязки целевые:

  • Окончатая и мостовидная — для лечения ран.
  • Повязки с распоркой — для надёжной фиксации конечности в положении отведения.
  • Шарнирно-гипсовая повязка — для разработки движений в суставе.

Хронология регенераторного процесса под гипсовой повязкой[править | править код]

На первом этапе, длящемся 2-4 дня, под гипсом образуется своеобразный «сгусток», в толще которого происходит ферментативное разрушение отмирающих костных пластин. В ходе второго этапа, продолжающегося до 2–3 недель, молодые клетки опорно‐двигательного аппарата — остеобласты, активно делятся и заполняют «сгусток». На третьем этапе формируется костная мозоль, дающая возможность прочно соединить фрагменты кости. В промежутке между 2 и 4 неделями имеет критически важное значение правильная иммобилизация (обездвижение) посредством повязки из гипса, поскольку подвижность чревата неправильным сращением или несостоятельностью костной мозоли. На четвёртом этапе происходит полное восстановление натуральной структуры кости под гипсовой повязкой. Это происходит на 4–9 неделе, когда наблюдается окостенение в месте перелома, появление кровеносных сосудов и нервных окончаний в надкостнице. Процесс окончательного отвердевания может продолжаться до 6–12 месяцев: это зависит от толщины сломанной кости и наличия смещения при переломе. Переломы без смещения срастаются значительно быстрее — от 2 недель у детей (поскольку их регенераторные способности намного выше) и от 3 до 10 недель у взрослых. Переломы верхних конечностей срастаются обычно быстрее, чем нижних. При правильном ношении гипсовой повязки прогноз благоприятный[8].

Примечания[править | править код]

  1. Градюшко Н.А., Русаков А.Б., Шорин В.Д. Гипсовая техника // Большая медицинская энциклопедия : в 30 т. / гл. ред. Б.В. Петровский. — 3 изд. — Москва : Советская энциклопедия, 1978. — Т. 6. Гипотериоз — Дегенерация. — С. 102. — 528 с. — 150 000 экз.
  2. ↑ ГИПСОВАЯ ТЕХНИКА — Большая Медицинская Энциклопедия. xn--90aw5c.xn--c1avg. Дата обращения 28 июня 2019.
  3. ↑ Когда появилась первая гипсовая повязка — vpalamarchuk.ru. vpalamarchuk.ru. Дата обращения 9 февраля 2019.
  4. Пирогов Н. И. Налѣпная алебастровая повязка в лечении простыхъ и сложныхъ переломовъ и для транспорта раненыхъ на полѣ сраженія. — Санкт-Петербургъ: Типографія Якова Трея, 1854. — 48 с.
  5. ↑ Гипсовая повязка Пирогова – метод, проверенный временем.. professiya-vrach.ru. Дата обращения 9 февраля 2019.
  6. ↑ Аверьянов, 2010, с. 3.
  7. ↑ Аверьянов, 2010, с. 9—10.
  8. ↑ Как долго ходить в гипсе ребёнку и взрослому. Медицинский портал Lerunamedica.ru, 30 апреля 2020

Литература[править | править код]

  • Аверьянов М. Ю., Смирнов В. П. Гипсовые повязки // Повязки в лечебной практике. — М.: Академия, 2010. — С. 86—96. — 127 с. — ISBN 978 5 7695 6033 0.

Ссылки[править | править код]

  • На Викискладе есть медиафайлы по теме Гипсовая повязка
  • ГОСТ 31626-2012. Бинты гипсовые медицинские. Общие технические требования. Методы испытаний

Источник

Гипсовая повязка для лечения переломов впервые была применена в 1851 г. голландскими врачами Матиссеном и Вандерлоо. В 1854 г. Н. И. Пирогов опубликовал опыт использования гипсовых повязок при оказании помощи раненым с огнестрельными переломами. Спустя 90 лет после внедрения гипсовых повязок в травматологию С. С. Юдин еще раз подчеркнул роль гипсовых повязок в лечении переломов: «В медицине часто бывает, что позабытый или обновленный способ лечения при улучшенной технике или уточненных показаниях начинает давать результаты, о которых прежде можно было только мечтать». Прошло еще около 50 лет, но и теперь гипсовые повязки не утратили своего ведущего значения в лечении переломов.

Гипсовая повязка обладает рядом положительных свойств: равномерно и плотно прилегает к телу, быстро отвердевает, легко снимается. Правильно наложенная гипсовая повязка хорошо удерживает сопоставленные отломки.

Гипс — высушенный при температуре 100—130°С сульфат кальция. Просушенный гипс легко растирается в мелкий белый порошок. Гипс обладает гидрофильными свойствами, потому его надо хранить в плотно закрывающемся металлическом ящике или стеклянных банках.

Лучшим является гипс марки М400, который застывает при температуре воды 15°С за 10 мин, а при 40°С — за 4 мин. Для проверки качества гипса используют ряд проб. На ощупь порошок гипса должен быть тонкого равномерного помола, без кусков и крупинок, при смешивании его с водой не должно быть запаха тухлых яиц (сероводорода).

Проба на затвердение. Смешать равные количества гипса и воды, сметанообразную кашицу размазать по тарелке тонким слоем. Через 5—6 мин гипс должен затвердеть и при постукивании издавать звук твердого тела. Снятая с тарелки пластинка не должна крошиться и деформироваться при надавливании. Для ускорения застывания гипса берут горячую воду (40—50°С) или добавляют известковое молоко. Чтобы замедлить затвердение гипса, применяют холодную воду, добавляя к ней половину столовой ложки поваренной соли, молока, крахмального клейстера или жидкого столярного клея.

Удобно пользоваться заводскими гипсовыми бинтами, герметично упакованными. Можно готовить гипсовые бинты из нарезанной марли, у которой отрезают кромку. Длина марлевого бинта не должна превышать 3 м. Бинты готовят трех размеров: из куска марли, разрезанного на три части, получают широкий бинт (23 см), на 4 части — средний (17 см), на 6 частей — узкий (10—11 см). Существует 2 вида гипсовых повязок — гипсовая повязка с ватно-марлевой, фланелевой или трикотажной прокладкой и бесподкладочная гипсовая повязка. Гипсовая повязка с ватно-марлевой прокладкой имеет ряд недостатков: вата может сбиваться и давить на тело; кроме того, часто наблюдается плохая фиксация костных отломков при использовании подкладочных повязок. Наибольшее распространение в качестве прокладки получили трикотажный бинт и трикотажный чулок, который предохраняет кожу от потертостей и в то же время обладает всеми преимуществами бесподкладочной гипсовой повязки.

Читайте также:  Признаки перелома затылочной кости

Бесподкладочную гипсовую повязку накладывают прямо на кожу, которую ничем не смазывают, волосы не сбривают. При наложении гипсовых повязок важно предохранить наиболее выступающие части тела от давления.

Недостатк и гипсовой повязки: возможность вторичного смещения отломков после спадения отека, особенно при косых переломах; возможность сдавления мягких тканей конечности при нарастании отека. Поэтому нельзя накладывать глухую гипсовую повязку на свежий перелом; возможность тромбоза поверхностных и глубоких вен, особенно у больных, страдающих варикозным расширением вен. В последующем могут развиться посттравматические отеки, а в худшем случае — тромбоэмболия; нарастающая атрофия мышц и тугоподвижность суставов, требующие в дальнейшем продолжительной восстановительной терапии; ненадежность фиксации при высоких переломах голени, переломах костей предплечья, поскольку из-за мягких тканей бедра в первом случае и плеча во втором сохраняется подвижность в коленном и локтевом суставах. Трудно выполнить иммобилизацию гипсовой повязкой при переломах ключицы, плечевой кости, шейки бедра и подвертельных переломах бедренной кости. Об этих недостатках надо всегда помнить и находить пути их предупреждения.

Самое опасное осложнение — возможность сдавления конечности в гипсовой повязке нарастающим отеком. Сдавливаются вены, еще больше ухудшается венозный отток, нарушается кровоснабжение нервных стволов и мышц — формируется в дальнейшем синдром Зудека или ишемическая контрактура Фолькманна, может развиться даже необратимая ишемия конечности. Для предупреждения этих осложнений травматологи и хирурги должны знать, что нельзя на свежий перелом накладывать глухую гипсовую повязку, что лоигетная гипсовая повязка, фиксированная бинтом, — это та же глухая повязка. Поэтому после затвердения лонгеты (1—IV2 ч) бинт продольно рассекают на протяжении всей лонгеты, края повязки несколько разводят и лонгету забинтовывают натуго вновь. Больного предупреждают, что конечность должна находиться в возвышенном положении (выше уровня сердца); в случае нарастания отека и сдавления в повязке бинты, фиксирующие ее, должны быть рассечены.

Для борьбы с нарастающим отеком высокоэффективно подвешивание конечности на пружинах к надкроватной раме. Для предупреждения тромбоза вен больные должны получать антикоагулянты (ацетилсалициловая кислота — по 0,25 г 3 раза в день), препараты, улучшающие реологию крови.

Чтобы предупредить тромбоз вен, не следует загипсовывать пальцы при наложении гипсовой повязки на нижнюю конечность пострадавшим с переломами плюсневых костей, повреждением голеностопного сустава, голени и бедра. Сгибая пальцы, больной может напрягать мышцы голени. Это предупреждает атрофию мышц и тугоподвижность в суставах.

Атрофию мышц, тугоподвижность в суставах и остеопороз предупреждают, обеспечивая раннюю нагрузку на конечность в гипсовой повязке. Для этого к подошве на уровне свода пригипсовывают каблук или стремя-перекат. Больной начинает нагружать ногу с костылями. Нагрузку увеличивают по мере исчезновения болей в ответ на нагрузку в месте перелома и доводят до полной (больной ходит без дополнительной опоры) к моменту снятия повязки. Для предупреждения вторичного смещения отломков в гипсовой повязке ее надо накладывать очень тщательно: при повреждениях голеностопного сустава — до нижней трети бедра, голени — до верхней трети бедра; при повреждениях коленного сустава повязка должна быть с тазовым поясом, такую же повязку накладывают при переломах бедренной кости. При подвертельных переломах повязка должна быть кокситная, т. е. захватывать и бедро до коленного сустава на здоровой стороне. Для предупреждения вторичного смещения по показаниям целесообразно проводить фиксацию отломков после репозиции чрескожно проведенными спицами (например, при лечении переломов лучевой кости в типичном месте и при лечении переломовывихов в голеностопном суставе). Такая фиксация позволяет осуществлять иммобилизацию укороченной гипсовой повязкой, что в свою очередь предупреждает тромбозы вен, эмболии, атрофию мышц и контрактуры в суставах.

Опубликовал Константин Моканов

Источник

«Налепная повязка» Пирогова: кто научил мир гипсовать переломы

Одно из важнейших изобретений гениального русского врача, первым использовавшего наркоз на поле брани и приведшего в армию медсестер
Представьте себе обычный травмпункт — скажем, где-нибудь в Москве. Вообразите, что вы оказываетесь там не по личной надобности, то есть не с травмой, которая отвлекает вас от любых посторонних наблюдений, а в качестве случайного прохожего. Но — с возможностью заглянуть в любой кабинет. И вот, проходя по коридору, вы замечаете дверь с надписью «Гипсовая». А что за нею? За нею — классический медицинский кабинет, вид которого отличается разве что низкой квадратной ванной в одном из углов.

Да-да, это то самое место, где на сломанную руку или ногу, после первичного осмотра врачом-травматологом и сделанного рентгена, наложат гипсовую повязку. Зачем? Чтобы кости срастались так, как надо, а не как попало. И чтобы при этом кожа все-таки могла дышать. И чтобы неосторожным движением не потревожить сломанную конечность. И… Да что тут спрашивать! Ведь каждый знает: раз что-то сломано — надо накладывать гипс.

А ведь этому «каждый знает» — от силы 160 лет. Потому что впервые гипсовую повязку как средство лечения применил в 1852 году великий русский врач, хирург Николай Пирогов. До него подобного не делал никто в мире. Ну, а после него, получается, делает кто угодно и где угодно. Но «пироговская» гипсовая повязка — это как раз тот приоритет, который в мире никем не оспаривается. Просто потому, что невозможно оспорить очевидное: тот факт, что гипс как медицинское средство — одно из чисто русских изобретений.

Гипсовые повязки при лечении переломов костей впервые начал применять

Портрет Николая Пирогова художника Ильи Репина, 1881 год.



Война как двигатель прогресса

К началу Крымской войны Россия оказалась во многом не готова. Нет, не в смысле того, что она не знала о грядущем нападении, как СССР в июне 1941-го. В те далекие времена привычка говорить «иду на вы» была еще в ходу, да и разведка с контрразведкой еще не были так развиты, чтобы тщательно скрывать подготовку к атаке. Не готова страна была в общем, экономико-общественном смысле. Не хватало современного оружия, современного флота, железных дорог (и это оказалось критическим!), ведущих к театру военных действий…

А еще в российской армии не хватало врачей. К началу Крымской войны организация медицинской службы в армии шла в соответствии с руководством, написанным за четверть века до того. Согласно его требованиям, после начала военных действий в войсках должно было насчитываться более 2000 врачей, почти 3500 фельдшеров и 350 фельдшерских учеников. В реальности же не хватало никого: ни медиков (десятой части), ни фельдшеров (двадцатой части), а их учеников не было вообще.

Казалось бы, не такая уж и существенная нехватка. Но тем не менее, как писал военный исследователь Иван Блиох, «в начале осады Севастополя один врач приходился на триста человек раненых». Чтобы изменить это соотношение, по сведениям историка Николая Гюббенета, за время Крымской войны на службу были приняты более тысячи врачей, в том числе иностранцы и студенты, получившие диплом, но не закончившие обучение. И почти 4000 фельдшеров и их учеников, половина из которых в ходе боевых действий вышла из строя.

В такой обстановке и с учетом свойственной, увы, русской армии того времени тыловой организованной беспорядочности, число навсегда выведенных из строя раненых должно было достигнуть как минимум четверти. Но как стойкость защитников Севастополя изумила готовившихся к быстрой победе союзников, так и усилия медиков дали неожиданно куда более хороший результат. Результат, у которого было несколько объяснений, но одно имя — Пирогов. Ведь именно он ввел в практику военно-полевой хирургии иммобилизирующие гипсовые повязки.

Что это дало армии? В первую очередь,— возможность возвращать в строй многих из тех раненых, кто несколькими годами раньше просто лишился бы руки или ноги в результате ампутации. Ведь до Пирогова этот процесс был устроен очень просто. Если на стол хирургам попадал человек с перебитой пулей или осколком рукой или ногой, его чаще всего ждала ампутация. Солдатам — по решению врачей, офицерам — по результатам переговоров с врачами. В противном случае раненый все равно с большой вероятностью не вернулся бы в строй. Ведь незафиксированные кости срастались как попало, и человек оставался калекой.

Из мастерской — в операционную

Как писал сам Николай Пирогов, «война есть травматическая эпидемия». И как для всякой эпидемии, для войны должна была найтись какая-то своя, образно говоря, вакцина. Ею — отчасти, потому что далеко не все ранения исчерпываются перебитыми костями — и стал гипс.

Как это часто бывает с гениальными изобретениями, доктор Пирогов придумал делать свою иммобилизирующую повязку буквально из того, что лежит под ногами. Вернее, под руками. Поскольку окончательное решение использовать для повязки гипс, смоченный водой и зафиксированный бинтом, пришло к нему в… мастерской скульптора.

В 1852 году Николай Пирогов, как он сам вспоминал полтора десятилетия спустя, наблюдал за тем, как работает скульптор Николай Степанов. «Я в первый раз увидел… действие гипсового раствора на полотне, — писал врач. — Я догадался, что его можно применять в хирургии, и тотчас же наложил бинты и полоски холста, намоченные этим раствором, на сложный перелом голени. Успех был замечательный. Повязка высохла в несколько минут: косой перелом с сильным кровяным подтеком и прободением кожи… зажил без нагноения и без всяких припадков. Я убедился, что эта повязка может найти огромное применение в военно-полевой практике». Как, собственно, и случилось.

Но открытие доктора Пирогова стало результатом не только случайного озарения. Над проблемой надежной фиксирующей повязки Николай Иванович бился не первый год. К 1852-му году за спиной Пирогова был уже опыт применения липовых лубков и крахмальной повязки. Последняя представляла собой нечто весьма похожее на гипсовую повязку. Пропитанные раствором крахмала куски холста слой за слоем накладывали на сломанную конечность — точно так же, как в технике папье-маше. Процесс это был довольно долгий, крахмал застывал не сразу, а повязка получалась громоздкой, тяжелой и неводостойкой. К тому же она плохо пропускала воздух, что негативно влияло на рану, если перелом был открытым.

К тому же времени уже были известны и идеи с использованием гипса. Скажем, в 1843 году тридцатилетний врач Василий Басов предложил фиксировать сломанную ногу или руку алебастром, насыпанным в большой ящик — «перевязочный снаряд». Затем этот ящик на блоках поднимали к потолку и в таком положении крепили — почти так же, как сегодня в случае необходимости крепят загипсованные конечности. Но вес был, конечно, запредельным, да и воздухопроницаемость — никакой.

А в 1851 году голландский военный врач Антониус Матейсен ввел в практику свой способ фиксации сломанных костей с помощью натертых гипсом бинтов, которые накладывались на место перелома и прямо там смачивались водой. Об этом новшестве он написал в феврале 1852 года в бельгийском медицинском журнале Reportorium. Так что идея в полном смысле слова витала в воздухе. Но только Пирогов смог в полной мере оценить ее и найти самый удобный способ гипсования. И не где-нибудь, а на войне.

«Предохранительное пособие» по-пироговски

Вернемся в осажденный Севастополь, во времена Крымской войны. На нее уже знаменитый к тому времени хирург Николай Пирогов приехал 24 октября 1854 года, в самый разгар событий. Именно в этот день состоялось печально знаменитое Инкерманское сражение, закончившееся для русских войск крупной неудачей. И тут недостатки организации медицинской помощи в войсках проявили себя в полной мере.

Гипсовые повязки при лечении переломов костей впервые начал применять

Картина «Двадцатый пехотный полк в сражении при Инкермане» художника Давида Роуландса. Источник: wikipedia.org


В письме своей жене Александре 24 ноября 1854 года Пирогов писал: «Да, 24 октября дело не было нежданное: его предвидели, предназначили и не позаботились. 10 и даже 11000 было выбытых из строя, 6000 слишком раненых, и для этих раненых не приготовили ровно ничего; как собак, бросили их на земле, на нарах, целые недели они не были перевязаны и даже не накормлены. Укоряли англичан после Альмы, что они ничего не сделали в пользу раненого неприятеля; мы сами 24 октября ничего не сделали. Приехав в Севастополь 12 ноября, следовательно, 18 дней после дела, я нашел слишком 2000 раненых, скученных вместе, лежащих на грязных матрацах, перемешанных, и целые 10 дней почти с утра до вечера должен был оперировать таких, которым операции должно было сделать тотчас после сражения».

Именно в этой обстановке таланты доктора Пирогова проявились в полной мере. Во-первых, именно ему принадлежит заслуга во введении в практику системы сортировки раненых: «Я первый ввел сортировку раненых на севастопольских перевязочных пунктах и уничтожил этим господствовавший там хаос», — писал об этом сам великий хирург. По Пирогову, каждого раненого нужно было отнести к одному из пяти типов. Первый — безнадежные и смертельно раненые, которым нужны уже не врачи, а утешители: медсестры или священники. Второй — тяжело и опасно раненые, требующие безотлагательной помощи. Третий — тяжелораненые, «требующие также неотлагательного, но более предохранительного пособия». Четвертый — «раненые, для которых непосредственное хирургическое пособие необходимо только для того, чтобы сделать возможную транспортировку». И, наконец, пятый — «легкораненые, или такие, у которых первое пособие ограничивается наложением легкой перевязки или извлечением поверхностно сидящей пули».

А во-вторых, именно здесь, в Севастополе, Николай Иванович стал широко использовать только-только изобретенную им гипсовую повязку. Насколько большое значение он придавал этому новшеству, можно судить по простому факту. Именно под него Пирогов выделил особый тип раненых — требующих «предохранительного пособия».

О том, насколько широко применялась гипсовая повязка в Севастополе и, вообще, в Крымской войне, можно судить только по косвенным признакам. Увы, даже педантично описывавший все происходившее с ним в Крыму Пирогов не позаботился оставить потомкам точные сведения на этот счет — в основном оценочные суждения. Незадолго до смерти, в 1879 году Пирогов писал: «Гипсовая повязка в первый раз введена мною в военно-госпитальную практику в 1852-м, и в военно-полевую в 1854 годах, наконец, … взяла свое и сделалась необходимою принадлежностью полевой хирургической практики. Я позволю себе думать, что введение мною гипсовой повязки в полевую хирургию, главным образом содействовало и распространению в полевой практике сберегательного лечения».

Вот оно, то самое «сберегательное лечение», оно же «предохранительное пособие»! Именно для него и применялась в Севастополе, как ее назвал Николай Пирогов, «налепная алебастровая (гипсовая) повязка». А частота ее применения прямо зависела от того, как много раненых врач старался уберечь от ампутации — а значит, какому числу бойцов нужно было наложить гипс на огнестрельные переломы рук и ног. И видимо, счет им шел на сотни. «У нас вдруг привалило до шестисот раненых в одну ночь, и мы сделали в течение двенадцати часов слишком семьдесят ампутаций. Эти истории повторяются беспрестанно в различных размерах», — писал Пирогов своей жене 22 апреля 1855 года. А по свидетельству очевидцев, применение пироговской «налепной повязки» позволило сократить число ампутаций в несколько раз. Получается, только в тот кошмарный день, о котором хирург рассказывал своей жене, гипс наложили двум-трем сотням раненых!

Гипсовые повязки при лечении переломов костей впервые начал применять

Николай Пирогов в Симферополе. Художник не известен. Источник:garbuzenko62.ru


И надо помнить, что в осаде оказался весь город, не только войска, и среди тех, кто получал новейшую помощь от помощников Пирогова, было и множество гражданских жителей Севастополя. Вот что писал об этом сам хирург в письме своей жене от 7 апреля 1855 года: «На перевязочный пункт, кроме солдат, приносят и женщин детей с оторванными членами от бомб, которые падают в Корабельную слободку — часть города, где еще, несмотря на видимую опасность, продолжают жить матросские жены и дети. Мы заняты и ночь и день, и ночью, как нарочно, еще более чем днем, потому что все работы, вылазки, нападения на ложементы и т. п. производятся ночью […] …Сплю и провожу целый день и ночь на перевязочном пункте — в Дворянском собрании, паркет которого покрыт корой засохшей крови, в танцевальной зале лежат сотни ампутированных, а на хорах и биллиарде помещены корпия и бинты. Десять врачей при мне и восемь сестер трудятся неусыпно, попеременно, день и ночь, оперируя и перевязывая раненых. Вместо танцевальной музыки раздаются в огромном зале Собрания стоны раненых».

Гипс, эфир и сестры милосердия

«Сотни ампутированных» — это значит, тысячи загипсованных. А загипсованных — значит, спасенных, поскольку именно смертность от ампутаций была одной из самых распространенных причин гибели русских солдат в годы Крымской войны. Так стоит ли удивляться, что там, где присутствовал Пирогов с его новинкой, смертность резко шла на убыль?

А ведь заслуга Пирогова не только в том, что именно он первым в мире применил гипсовую повязку в военно-полевой хирургии. Ему же принадлежит, скажем, первенство в применении эфирного наркоза в условиях госпиталя действующей армии. Причем сделал он это еще раньше, летом 1847 года, во время своего участия в Кавказской войне. Госпиталь, в котором оперировал Пирогов, располагался в тылу у войск, осаждавших аул Салты. Именно сюда по распоряжению Николая Ивановича доставили все необходимое оборудование для эфирного наркоза, который он в первый раз опробовал 14 февраля того же года.

За полтора месяца осады Салты Пирогов провел почти 100 операций с эфирным наркозом, причем немалая их часть была публичной. Ведь доктору Пирогову нужно было не только прооперировать раненых, но и убедить их в том, что наркоз — это безопасное и нужное для дела средство. И этот прием возымел свое действие, а кое в чем даже превзошел ожидания врача. Насмотревшиеся на товарищей, которые переносили хирургические манипуляции с безмятежными лицами, солдаты настолько уверовали в способности Пирогова, что несколько раз после этого пытались добиться от него прооперировать уже погибших товарищей, веря, что этот врач может все.

Все не все, но многое Пирогов действительно мог. В Севастополе он тоже широко использовал эфирный наркоз — а значит, делал все для того, чтобы раненые не погибали у него на столе от болевого шока. Точное число спасенных таким образом подсчитать тяжело, но если на счету у Николая Ивановича было свыше 10 000 операций с наркозом, то как минимум половина из них пришлись на севастопольские времена.

Гипс, эфир, сортировка раненых… Есть ли что-то еще, что Пирогов сделал первым из коллег? Есть! Ему можно поставить в заслугу введение в русской армии такого института, как сестры милосердия. Николай Иванович был одним из инициаторов создания Крестовоздвиженской женской общины сестер милосердия, участницы которой сыграли огромную роль в спасении раненых под Севастополем. «Дней пять тому назад приехала сюда Крестовоздвиженская община сестер Елены Павловны, числом до тридцати, принялась ревностно за дело; если они так будут заниматься, как теперь, то принесут, нет сомнения, много пользы, — пишет Пирогов своей жене в письме из Крыма от 6 декабря 1854 года. — Они день и ночь попеременно бывают в госпиталях, помогают при перевязке, бывают и при операциях, раздают больным чай и вино и наблюдают за служителями и за смотрителями и даже за врачами. Присутствие женщины, опрятно одетой и с участием помогающей, оживляет плачевную юдоль страданий и бедствий».

Гипсовые повязки при лечении переломов костей впервые начал применять

Первый отряд русских сестер милосердия перед отъездом в район боевых действий во время Крымской войны, 1854 год. Фото из архива музея-усадьбы Н.И.Пирогова в Виннице / Репродукция ТАСС

Получив под свое начало сестер милосердия, Пирогов довольно быстро ввел между ними разделение по специализации. Он разделил их на перевязочных и операционных, аптечных, дежурных, транспортных и хозяек, отвечавшим за питание. Не правда ли, знакомое деление? Получается, что и его первым ввел все тот же Николай Пирогов…

«…Прежде других наций»

Великие люди потому и великие, что остаются в памяти благодарных потомков не каким-то одним своим достижением, а многими. Ведь умение увидеть новое, облечь его в форму и ввести в оборот не может исчерпаться в каком-то одном изобретении или нововведении. Так и Николай Иванович Пирогов вошел в отечественную и мировую историю медицины сразу несколькими своими новшествами. Но прежде всего — как изобретатель гипсовой повязки.

Так что теперь, встретив на улице или во дворе человека с гипсовой повязкой, знайте: это — одно из тех многих изобретений, которыми прославилась Россия. И которыми мы вправе гордиться. Как гордился им сам изобретатель, Николай Пирогов: «Благодеяния анестезирования и этой повязки в военно-полевой практике дознаны были нами на деле прежде других наций». И это — правда.

Источник